Сценарий.
Петр Павленко
“Падение Берлина”
Старуха рассказывает:
— Мы спокон веков сталевары: и муж покойный был сталеваром, и батюшка мой тем же делом всю жизнь занимался, и деды наши, и прадеды. Поначалу на Урале фамилия наша жила, а потом сюда перебрались, при Сталине, как бы сказать, приглашены были делу пример показать, потому как мы люди не простые, девушка. Мы люди знатные, себе цену всегда знали. Алешенька, конечно, всех дедов своих перегнал, в большой почет вышел. Про себя он мне иной раз говорит: «Я,— говорит,— мама, сталинец». И правда, сталинец, ничего не боится, ему препятствий нету. Строптивый такой парень получился, дай ему бог счастья. Любознательный был мальчонка, до всего тянулся. Часы приметит или там гармонь — сейчас в руки загребет и давай разбирать.
Ребята слушают, прильнув к забору. Бабки забыты. Все их внимание приковано к рассказу матери Иванова.
Наташа говорит:
— Вы все мне чудесно рассказали, Антонина Ивановна, кроме одного: когда он родился?
— Ох, матушка ты моя, красавица,— говорит Антонина Ивановна,— забыла я. Ну да он у меня государственного рождения человек. Двадцать пятого октября, по старому стилю, тысяча девятьсот семнадцатого года — вот когда родился. Покойный мой муж, бывало, говорил: «Ты, мать, вроде как крейсер «Аврора» — по старому режиму сыном вдарила». И то — вдарила! Экий сын! Правда, что снаряд,— все на свете пробьет. Дети удивленно шепчутся у забора:
— Кто это «Аврора» — она, что ли?
— Да не она, а вроде… это сравнение.

— Сам ты сравнение! Она же старуха, а не крейсер…
— Вот я как дам по уху, будешь знать, кто «Аврора»!
И затевается шумная возня, быстро переходящая в потасовку. Кто-то стукнулся спиной о забор. Забор зашатался. Закричали в несколько голосов:
— Подначку нельзя! Я Наталью Васильевну позову… Наталья Васильевна, Ленька рогаткой бьется!.. Наталья Васильевна!
Наташа Румянцева прощается у ворот с матерью Иванова.
— Приходите вечером в клуб,— приглашает Наташа.
— Приду, приду, красавица,— говорит старуха,— послушаю твой рассказ.