Сценарий.
Петр Павленко
“Падение Берлина”
Молотов. Навсегда дискредитирован дутый авторитет немецкой военной мысли.
Сталин. А мы повторим удар, чтобы не зазнавались. Старик Кутузов был на десять голов выше немецких барабанных генералов. Он говорил: хорошо подготовлен¬ное контрнаступление — очень интересный вид наступления. Это они у нас пробуют второй раз. В немецкой науке об этом ничего не сказано.
Входят Антонов, Штеменко.
Сталин. Как дела со сталью?
Берия. Отлично, товарищ Сталин.
Сталин. Вот это хорошо. Конечно, они пока еще будут сопротивляться, но скоро наши войска очистят от них совет-скую землю и начнут громить фашист¬ские орды на их собственной территории. Теперь одна задача — вперед и вперед!

Карта фронта, передвигаются флажки. Го¬лос диктора Левитана:
Попытка германской армии перейти в наступление на Курском направлении за¬кончилась для нее плачевно. Красная Армия перешла в контрнаступление по всему фронту и освободила значительную часть временно захваченных немцами советских территорий.
Иванов, Зайченко и Юсупов с автома¬тами в руках бегут по горящей, завален¬ной обломками зданий улице. Немцы стре¬ляют по ним из укрытий, идет бой за раз¬рушенный город, в котором до войны жили Иванов и Зайченко. Все вокруг сожжено, изуродовано.
— Вот это наш клуб, здесь я увидел ее в первый раз,— говорит Алексей, оста¬навливаясь у развалин: — А там наша шко¬ла, Наташина школа… одни развалины…
Бойцы огибают угол здания и наскаки¬вают на фашистского офицера, наблюдаю¬щего в бинокль за боем.
Узбек подкатывается ему под ноги, и Ива¬нов, схватив его, взваливает себе на плечи. Они бегут дворами и садиками.
— Хороший «язык» взяли,— с удовольст¬вием восклицает Юсупов,— .штабной «язык»! Дорогу не потерял?
— Я тут и слепой вывернусь. Свои места,— говорит Иванов, задыхаясь под тя¬желой ношей.
Вдруг он останавливается.
— Ну-ка, Юсуп, посторожи его,— глухо произносит он и в ужасе разглядывает пепелище, на котором они находятся.
Тем временем Юсупов деловито обыскива¬ет, обезоруживает и связывает пленного.
— Пойдем, дорогой, пойдем,— торопит Юсупов Алексея.
— Юсуп, Костя, да это наш дом,— рас¬терянно шепчет Иванов.— Тут наша комна¬та была…— показывает он на воронку, из которой торчат железные ножки исковеркан¬ной кровати.— Я, брат, тут родился. Эх, мама, родная моя старушка, что с тобой стало? — сквозь слезы шепчет Алексей и, опустившись на землю, щекой прислоняет¬ся к пеплу родного дома.
Немец презрительно молчит. Узбек говорит ему:
— Это, слушай, не война… Что вы делаете? Детей убиваете, женщин убиваете — такого нигде нету. Сволочь ты, это самый верный слово будет.