Эдуард Мане не передумал рисовать обнаженную женщину после провала картины «Завтрак на траве» в стиле импрессионизма. Он понял свою ошибку, а именно то, что не надо было рисовать рядом с обнаженной девушкой одетых мужчин, это оскорбляло людей, которые смотрели на картину.
У Мане появилась новая идея, точнее эта идея появилась у него ещё во время создания «Завтрака на траве». Он решил написать «Венеру Урбинскую» в собственном видении. И теперь Мане полностью поглощен этой идеей.
Он уже создал огромное количество рисунков и эскизов. С большими трудностями, но всё же Мане организовывает картину, оставляя структуру Венеры. На картине художник размещает хрупкое, обнаженное тело женщины, которая лежит на постели из белых подушек и простыни. Что бы придать живности картине, Мане размещает второстепенного персонажа, это служанка, которая подаёт девушке цветы. Цветы придают картине немного красок. Боясь, что служанка примет на себя много внимания, он делает её чёрной.
Вот началось время нанесения всего этого. Картина выстраивалась, как он говорил, сама собой. В то время он лихорадочно быстро работает. Эдуард Мане был очень сильно возбужден от работы, и уже через несколько дней заканчивает холст.
Мане очень устал, работая над «Олимпией», но он сиял всей своей душой. Он был стопроцентно уверен, что создал шедевр. Хоть он взял идею от Тициана, эта картина является полностью его. Он использовал в ней свою технику письма, которую многие называли импрессионизмом, а он отрицал. Она заключала в себе всю его пылкость, но при этом чувствовалась вся строгость его умения и мастерства.
Но Салон эту картину не принимает. И Мане боится отправлять свою «Олимпию» в Салон отверженных, так как её могла постичь участь «Завтрака на траве». И не найдя ни чего лучшего, он ставит эту картину в углу своей мастерской. Но через год, его друзья импрессионисты настояли на том, чтоб он, всё же попытался ещё раз показать её в Салоне. В этот момент картина и получила своё название – «Олимпия».
Но судьи Салона отвергают его работы, но потом , что то на них повлияло и они принимают «Олимпию». Как оказалось позже, жюри хотело показать, почему они такие строгие. Пусть публика сама раскритикует эту картину.
И вот это время пришло. 1 мая открылся новый Салон. Эдуард Мане начал сразу получать поздравления, но вскоре он заметил, что они странны, и он понял, что его картины путают. Придя на выставку, он увидел картины Клода Моне. Он был в не себя от негодования, из-за того, что какой-то выскочка пользуется его фамилией. Посетители не понимают, что происходит. Но вскоре все разъясняется, и его «Олимпию» разносят в пух и прах все критики. Вот одно из высказываний того времени: «Профанируя священную мифологию, осквернив ту высшую форму искусства, какой является изображение женской наготы, он написал проститутку, девчонку, едва достигшую половой зрелости, “ни то ни се”, создал сладострастный образ, вполне достойный “Цветов зла” своего сатанинского приятеля”.
Эдуард Мане не знал, куда себя деть. Он был полностью ошеломлён, ведь он был уверен, что это шедевр. Он впадает в депрессию, теперь он ни в чем не уверен.